Uznews.net - Статья под таким заголовком, опубликованная 4 мая 1990 года в «Андижанской правде», рассказывала о событиях запомнившихся для некоторых хулиганством футбольных болельщиков, а для других - армяно-еврейским погромом в Андижане.

Нынче этот номер газеты стал библиографической редкостью: его не удалось найти даже в главной библиотеке Андижанской области - библиотеке имени Бабура.

Это и понятно: каждый, кто решил после 2 мая 1990 года навсегда покинуть Андижан, считал необходимым обязательно захватить с собой хотя бы один экземпляр газеты с этой статьей, она пригодилась им для получения убежища в других странах.

В цепочке событий, предшествовавших развалу СССР, аналитики отмечают тбилисские, сумгаитские, ферганские и ошские. И почему-то события, произошедшие 2 мая 1990 года в Андижане, постоянно выпадают из этой хронологии.

Почему же? Скорее всего потому, что в отличие от Тбилиси, Сумгаита, Ферганы, Оша и других городов, в Андижане, слава Богу, не пролилась большая кровь.

Но имеем ли мы право только поэтому забывать то, что произошло в этом древнем городе 20 лет назад, о черной среде, на 180 градусов изменившей жизни тысяч андижанцев различных национальностей.

Когда мы стали собирать материалы об андижанских событиях, расспрашивать очевидцев и пострадавших, некоторые люди говорили: “Зачем нужно ворошить старое? Что это даст? Не боитесь ли вы, что, напомнив о событиях 20-летней давности, лишь озлобите людей?”

И все-таки написать о том черном для многих андижанцев дне просто необходимо. Ибо не случайно, дополняя старую поговорку “Кто старое помянет, тому глаз вон”, мы чаще всего добавляем - “А кто забудет, тому и другой”.

СОБЫТИЯ В ОПИСАНИИ ТОГДАШНИХ ГАЗЕТ

Итак, что же случилось в Андижане 20 лет назад? Вот что писала об этом газета «Советский спорт» (публикуется с некоторыми сокращениями):

«Все областные газеты оповестили население о том, что 2 мая состоится товарищеская встреча между футбольными командами "Спартак" (Андижан) и "Пахтакор" (Ташкент). Футбольный и околофутбольный люд ликовал...

В назначенный срок футболисты "Пахтакора" по неизвестным причинам в Андижан не прибыли.

В 16.00 президент клуба "Спартак" Ш. Исаков попытался объяснить причины срыва матча и предложил собравшимся провести тираж лотереи, в котором главным призом была автомашина ВАЗ-2106.

В ответ на это некоторые разгоряченные болельщики хлынули на поле, стали бросать бутылки, камни в членов лотерейной комиссии, попытались учинить расправу над администрацией стадиона.

В дальнейшем конфликт перерос в массовые беспорядки. Было сожжено несколько автомашин, в том числе и предназначавшаяся для розыгрыша, разгромлены и сожжены административные помещения стадиона.

Не удовлетворившись этим, возбужденная толпа, состоявшая в основном из молодежи и подростков, направилась к зданию областного комитета партии, поджигая по пути киоски "Союзпечати", торговые палатки по продаже мороженого, газированной воды, молочного коктейля.

С призывом образумиться к собравшимся на площади обратились работники партийных и советских органов. Безрезультатно. Голос разума заслонили эмоции. Прозвучали угрозы расправиться с выступающими. В окна здания обкома партии полетели камни...

Почувствовав безнаказанность, разбушевавшиеся хулиганы направились на проспекты Навои и Свободы, начали бить стекла магазинов, административных зданий, жилых домов, устраивать поджоги и погромы.

В результате было уничтожено 13 магазинов, в том числе двухэтажное здание универмага, магазины спорттоваров, ювелирных изделий, гастроном, сберегательная касса, 46 мастерских, 20 киосков. Сгорело 32 жилых дома, принадлежащих гражданам на правах личной собственности. Подожжено около 20 автотранспортных средств.

По предварительным данным, за медицинской помощью обратились 44 человека. Из них 13 госпитализированы. Двое находятся в тяжелом состоянии.

Люди справедливо задают сейчас вопрос: как такое могло случиться в области, сильной своими интернациональными традициями, где десятки лет рука об руку живут и трудятся представители 90 национальностей? Нет пока полного объяснения происшедшим беспорядкам. Но и ссылки на случайное стечение обстоятельств несостоятельны...

Что верно, то верно. Очевидцы андижанского побоища убеждены: нет, не стихийное бедствие обрушилось в тот праздничный день на головы ни в чем не повинных горожан. В горном деле есть такой термин: "направленный взрыв".

Вот и здесь мастера-добытчики" не только умело подняли взрывную волну страшной разрушительной силы, но и заранее определили направление безжалостного удара.

Отнюдь не все подряд громила и жгла озверевшая андижанская пацанва. На стадионе в первую очередь разграбили то помещение, где должны были находиться деньги – сотни тысяч рублей, вырученных от продажи входных и лотерейных билетов.

Все "32 сгоревших дома, принадлежащих гражданам на правах личной собственности", занимали не "обычные" горожане, а богатые армяне и евреи. Что же касается штурма ювелирных прилавков, то андижанцы до сих пор убеждены: товар оттуда был предусмотрительно вывезен загодя...», - писала газета “Советский спорт”.

ДЕЙСТВИЯ АНДИЖАНСКИХ ВЛАСТЕЙ

Нужно сказать, что фабула произошедшего автором передана, в основном, правильно. Только вот кто из руководителей партийных и советских органов обращался к «футбольным болельщикам» неизвестно.

Дело в том, что первого секретаря Андижанского обкома партии Каюма Холмирзаева и председателя облисполкома Тохиржона Балтабаева в тот день в городе не было: скорее всего, они, а также некоторые другие руководители области, выехали отдыхать на дачу обкома в районе Андижанского водохранилища.

Из руководства области на стадионе присутствовал лишь секретарь обкома партии по идеологии Журабай Халилов, который, как только на трибунах начали раздаваться возмущенные крики, тихо и незаметно ретировался.

Итак, разъяренная толпа выливается со стадиона на улицу. Казалось бы, что толпе (иного названия подобрать не удается), только что поджегшей автомобиль, расколотившей скамейки и ограбившей кассу (этот факт тоже вызывает сомнение), самое время продолжить грабеж и ринуться к стоящему прямо напротив стадиона центральному универмагу. Но кто-то и зачем-то ведет ее на площадь к зданию областного комитета партии.

Нужно сказать, что погром здания обкома начался не сразу. Когда люди вплотную приблизились к зданию, на крыльцо вышел начальник УВД Б. Парпиев, попытавшийся вступить в диалог.

Поняв вскоре, что из этого ничего не получится, он дал команду, на крыльцо выбежал сотрудник милиции с автоматом и дал очередь в воздух. Испугавшись выстрелов, толпа ринулась было врассыпную, но, увидев, что стрелявший милиционер скрылся в здании, снова бросилась вперед.

И вот тут то и пошли в ход камни и все тяжелое, что попадало под руку. За считанные секунды в здании не осталось ни одного целого стекла в окнах, выходящих на улицу.

ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ - МАРОДЕРСТВУ И ПОГРОМУ

Казалось бы, сделав свое черное дело, толпа должна успокоиться и разойтись. Однако этого не произошло. Под чьим-то управлением она выливается на проспект имени Навои и движется в сторону так называемого нового города, то есть части областного центра, традиционно населенной русскоязычным населением.

При этом на своем пути толпа практически не трогает семиэтажное здание облисполкома, стоящее рядом со зданием обкома партии.

Незначительные повреждения нанесены зданию медицинского института и областной прокуратуры. Целым и невредимым остается магазин продовольственных товаров, что рядом с мединститутом, зато загорается будка по продаже газированной воды, в которой работали армяне.

Проследим дальнейший маршрут. Толпа минует нефтетрест, не трогая при этом забитый всевозможным валютным товаром учебный магазин, но при этом спалила дотла будку по продаже газводы, в которой работали опять же армяне, и будку, в которой работал сапожник-еврей.

Также нетронутыми остаются здание горисполкома, редакции областных газет, магазин «Ямбол», здание областного управления КГБ. Зато факелами вспыхивают будки по продаже газированной воды, будки по ремонту обуви, а также недавно отделанные деревом остановки автобусов.

Практически беспрепятственно толпа шествует по проспект имени Навои до зданий областного УВД и городского ОВД, которые тоже, несмотря на то, что не были огорожены как сейчас высокой металлической решеткой, не пострадали, и сворачивает на улицу имени Карла Маркса.

И вот тут уже начинается: разграблен магазин «Ветеран», что на углу улиц имени К. Маркса и Октябрьская. А толпа движется дальше. Следующая остановка на улице имени Ленина. Здесь разграблены и дотла сожжены двухэтажное здание универмага, магазины спорттоваров, ювелирных изделий, гастроном, центральная сберегательная касса, контора горпищеторга, городская прокуратура, зал игровых автоматов, ряд киосков и мастерских.

И опять же, толпа не идет ни вверх, ни вниз по этой улице, где также расположены различные магазины, а направляется дальше, в район Нового базара. Вот здесь и начинается подлинный шабаш. Один за другим загораются уже не магазины, киоски и мастерские, а жилые дома горожан.

ЖЕРТВЫ ВАКХАНАЛИИ ВСПОМИНАЮТ

“Я с мужем и тремя малолетними детьми жила на улице Ленина, рядом с залом игровых автоматов, в котором работал армянин Ашот Захарьянц, - рассказывает домохозяйка Мухаббат Ибрагимова. – Занимали одну комнату, была еще кладовая.

- 2 мая вечером на улицу ворвалась толпа. От нее отделилась группа молодых ребят. Они ломом разбили стекла в помещении зала игровых автоматов, а потом подожгли его. Я вышла к толпе, стала умолять, чтобы не жгли дома, просила: «Ребята, берите, что хотите, только не поджигайте!» В ответ они вперемежку с нецензурной бранью, пригрозили мне, что если я мигом не уберусь, то мне будет плохо”.

“Вообще на улице Ленина в тот день творилось что-то ужасное, - продолжает женщина. - Двухэтажный универмаг по соседству с нами разграбили, парни второпях надевали на себя украденные вещи. Потом стали бросать горящие тряпки. Я с ревущими детьми спряталась в доме, но через несколько минут прибежала соседка, стала стучать и кричать, что у нас горит крыша…”

“В этот день часов в 12 мы как обычно, съездили на кладбище, обошли могилы усопших родственников и друзей, после чего вернулись домой, - рассказывал Агабек Мнацаканов, дом которого находился на улице Энгельса, 46. – Вернулись домой поздно, сели за поминальный стол. Вскоре до нас стал доноситься какой-то шум.

- Соседи сказали, что разъяренная толпа идет в нашу сторону.
С сыном мы вынесли и сложили в легковой автомобиль кое-какие вещи и хотели уехать куда-нибудь подальше. Но сделать это не успели. Загруженную машину угнали, все, что оставалось в доме разворовали. Даже недопитую бутылку водки и кастрюлю с остатками долмы из холодильника утащили, а дом сожгли. Вот мы пятеро и остались в том, во что были одеты”.

“На всю оставшуюся жизнь я запомню этот день, - сказал перед отъездом из Андижана известный в области мастер фотографии Николай Хачатуров. – В считанные часы я потерял все, что зарабатывал долгие годы. Озверевшая толпа разграбила и сожгла отцовский дом, в котором родился я и братья, внесшие какой-то вклад в развитие фотодела в Андижане.

- У каждого из нас были десятки учеников, в том числе и узбеки, с которыми мы делились секретами фотоискусства. За всю свою жизнь я не припомню случая, чтобы я или кто-нибудь из братьев сделали что-нибудь плохое для этого народа. И вот теперь такая плата за это! Хоть я и не отождествляю этих выродков с узбекским народом, но все равно обидно на старости лет остаться по сути дела нищим”.

“Услышав шум, я выглянул в окно, - рассказывал А. Трандофилов, проживавший по улице имени Шевченко, 38. – Я увидел множество людей, которые шли по улице. Никто из них не врывался в мой дом, не кидали камней в окна, ничего не поджигал. Они прямиком шли к соседнему дому № 40, в котором жил армянин Р. Багдасаров. Через несколько минут они подожгли его дом. Оттуда огонь перекинулся на мой дом и дом, где жили Галкины и Стружевские. У меня все сгорело дотла.

- Но если мебель, ковры и другое имущество еще можно приобрести, то как восстановить библиотеку, которую я собирал с 1947 года, то есть с того момента, когда приехал в Андижан работать на консервном заводе”.

Переломным в этих событиях можно считать, по мнению Трандофилова, момент, когда очередная куча мародеров собралась возле дома № 22 по улице имени Дзержинского, где с семьей проживал пенсионер Ашот Григорян.

Когда хозяин, взяв на всякий случай в руки топор, вышел к воротам, они поначалу испугались и отступили с тротуара на проезжую часть. Но, увидев, что перед ними лишь пожилой человек, с криками двинулись к нему. И тут из-за спины отца появился сын с охотничьим ружьем в руках. Выстрел в воздух отрезвил нападавших, и они бросились бежать. Вскоре из соседних домов тоже раздались выстрелы, робко стали выходить перепуганные люди.

Те из толпы, кто еще пытался чем-то поживиться на пожарищах, испугавшись, бросились за своими «соратниками», которые двигались к микрорайону. Здесь они успели поджечь лишь здание «Дома семейных торжеств», который в простонародье называли армянской кухней. Дальше они пойти не смогли: сотрудники милиции, подоспевшие из Ферганы, разогнали толпу.

ЗАПОЗДАЛОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ ВЛАСТЕЙ

Где-то часов в 11 ночи в районе погрома стали появляться отдельные руководители области и города. Одним из первых на место приехал одетый в военную форму заместитель председателя облисполкома В. Бабенко, потом появились и другие руководители, в том числе милиции и КГБ.

Что же было дальше? На следующий день, 3 мая проводится собрание областного партийно-хозяйственного актива, на котором с речью выступает председатель Андижанского областного Совета народных депутатов, первый секретарь Андижанского обкома Компартии Узбекистана К. Холмирзаев.

Он, в частности, заявил следующее: «Мы не можем и не вправе объяснять происшедшие беспорядки случайного рода стечением обстоятельств, речь идет о наглой попытке обострить ситуацию в области, нарушить нормальный ритм жизни людей».

Касаясь действий тех, кто должен был охранять покой граждан, руководитель области сказал: « Мы вправе сегодня самые серьезные претензии предъявить правоохранительным органам. Жители города и области с возмущением говорят сегодня об их бездействии и пассивности, граничащей с трусостью».

В докладе были высказаны претензии в адрес руководителей партийных, советских и комсомольских органов, сообщалось о том, что по подозрению в участии в массовых беспорядках задержан 31 человек, возбуждено 9 уголовных дел за поджоги и грабежи, по которым ведется расследование.

Сообщалось, что из Ташкента и других областей привлечены эксперты-криминалисты, дополнительные подразделения органов внутренних дел.

Простые жители областного центра, которым была небезразличны их судьба и судьбы их детей, тоже не сидели, сложа руки. Первым предпринятыми ими шагами было то, что подручными средствами они перегородили проезжую часть улиц, не дожидаясь решения партийных и советских органов, своими силами организовали круглосуточные дежурства.

Буквально через день после событий на собрании жителей города Андижана был создан общественный комитет по защите прав русскоязычного населения. В его состав вошли 25 человек. Сопредседателями комитета единогласно были избраны осетин Г. Асиялов, бухарский еврей Н. Алишаев, русский Н. Константинов и армянин Г. Машуров.

В требованиях, которые выдвигались участниками собрания, указывалась необходимость политической оценки произошедших в Андижане событий, установления в городе чрезвычайного положения, тщательного расследования произошедшего и наказания виновных.

В резолюции также указывалось, что «к гражданам, не вышедшим на работу до решения властями вопросов по существу, санкции КЗОТа УзССР не распространяются, из-за невозможности выхода на работу».

ЗАЯВЛЕНИЕ ЖЕРТВ ПОГРОМА

Руководству области было также передано следующее заявление:

«Чуть менее года прошло с тех пор, как ферганские экстремисты (как их тогда называли), учинили погромы и убийства в Фергане, Коканде, Маргилане и выселили турок-месхетинцев. К тогдашним межнациональным событиям жители нашей области не примкнули и осудили их.

Тогда мы, жители неузбекских национальностей, поверили в доброжелательность и терпимость к нам узбеков, живущих в Андижане, и почти изгнали из наших сердец страх, возникший первоначально за свои судьбы и судьбы своих детей, хотя постоянно чувствовали, и нам нередко напоминали, что наше пребывание здесь нежелательно.

Мы и тогда понимали и сейчас отлично понимаем, что это отношение выражает не позицию всего узбекского народа, а отношение определенной кучки его представителей, стремящейся любыми средствами захватить власть, вырванную у них волной перестройки.

Для большинства из нас Андижан являлся не второй Родиной, не малой Родиной, а истиной, настоящей, ибо у большинства из нас нет другой земли, которую бы мы знали и могли назвать светлым и святым словом «Мать земля». Матерью землей до сих пор для нас была земля андижанская.

Но после светлого и радостного первомайского праздника нам очень ярко и определенно показали, как мы долго ошибались, как зыбка и беспочвенна наша надежда и наше положение.

Случайно ли это? Необузданна и стихийна ли была эта толпа, которая в ярости не знала что творит? Вряд ли! Нет, это не была бездумная толпа, жаждущая только бить, ломать и жечь! Бездумно действовали только юнцы, искусно и целенаправленно разжигаемые более умными и хорошо организованными взрослыми, цель которых была шита белыми нитками.

Крики из толпы: « Убивайте русских, евреев и армян! Узбекская земля узбеков! Убивайте белоухих гяуров» и другие вопли из толпы, выборочность поджигаемых домов говорит о том, что во главе стояла направляющая рука, рука опытная, искусная, точная.
Толпой руководили определенные лица, знавшие что делать, имевшие хорошую информацию о жителях города, знавшие, как направить один народ на другой.

А что же делали в это время власть предержащие? Знали ли они заранее о предстоящих событиях? Могли ли предотвратить погромы, поджоги, избиения? Вероятнее всего да, чем нет.

Как можно организовать подобное многотысячное шествие столь тайно, что о нем не знал громадный корпус правоохранительных органов, многочисленнее штаты обкома, горкома, облсовета и горсовета? Только в случае отсутствия зрения и слуха у сотен работников, призванных охранять права, имущество и судьбы граждан.

Но, однако, события произошли и на протяжении многих часов шествия оголтелых преступников, на их пути не встал ни одни работник правоохранительных органов.

А ведь только на улице Ленина бесчинствующую толпу несколько раз останавливали ее руководители, чтобы митингообразно разжечь ее националистические страсти. И только после 24 часов ночи на улице Ленина появились пикеты милиции и были расставлены на вокзале.

Зачем? Чтобы охранять разграбленные и сожженные магазины и дома? А толпа в это время беспрепятственно прошлась по улицам Кирова, Маркса, Энгельса, Шевченко, Крупской и другим, сжигая и круша все, но сжигая выборочно. И эта толпа творила черное дело с 10 часов 2 мая до 2 часов ночи 3 мая. И никто ей не мешал.

Попытки дозвониться до диспетчеров облисполкома и горисполкома, ГОВД и УВД не увенчались успехом – они не отвечали, опорные пункты милиции по улице Ленина и Кирова, линейное отделение милиции были пусты, ни один работник милиции не появлялся.

Что же теперь делать нам, жителям Андижана, в чьих паспортах в графе национальность не стоит запись «узбек», чьи права не защищены ни депутатами, которых мы недавно избрали, и которые на предвыборных собраниях клялись защищать нас, ни работниками правоохранительных органов, которых мы содержим на свои налоги?

Во что нам верить? Президент Узбекистана на съезде народных депутатов СССР давал слово, что Ферганская трагедия не повторится! Почему президент даже словом не обмолвился о событиях в нашем городе?

Мы по-прежнему верим в доброту, чуткость, отзывчивость настоящих узбеков, из которых состоит этот великий и многовековой народ, и не связываем с ним дела вчерашних погромщиков и грабителей, их руководителей, для которых жизнь и судьба собственного народа также безразлична, как и наша судьба, а жизнь собственного народа они готовы растоптать и утопить в крови, ради власти пожертвовать всем, но не своими интересами, чтобы добиться цели.

Мы не верим, что и нынешние руководители области смогут защитить нас в дальнейшем от подобных покушений так, как те, кто руководил вчерашней толпой, останутся на свободе, а наказаны будут только те, кто держал факел пожара в руке, идеологи же останутся в стороне. Тому свидетельства ферганские события, ответчиками за которые стала мелкая сошка.

Как нам быть? Кому верить? Что делать? Веры не осталось! Влиться в многотысячные ряды беженцев, статус которых в стране не определен? Мотаться по стране в поисках пристанища? Просить покровительства у других государств? Жить на милостыню сердобольных народов? Бороться, объединившись в какой-то союз?

Но с кем? С народом, который на протяжении стольких десятилетий жил с нами по-братски, делясь хлебом и кровом?..

При сложившихся обстоятельствах остается просить органы власти помочь желающим выехать туда, где нужны наши руки, знания, опыт, где безопасность и будущее наших детей будут гарантированы?

Пока писалось это обращение, мы получили дополнительные факты искаженной информации о событиях в Андижане, которые расцениваются как хулиганские проявления экстремистов. Между тем, это событие - плоды местного национализма и махрового шовинизма, приведшие к поджогам домов неузбекского населения и жертвам. Иначе расценить это значит замазать глаза общественному мнению».

Заявление подписало более сотни человек.

ТАЙНА ЗА СЕМЬЮ ПЕЧАТЯМИ?

Один экземпляр этого документа пытались вручить народным депутатам СССР, избранным от Андижанской области, для того, чтобы они передали его в Верховный Совет СССР, но они категорически отказались брать его.

Тем временем в спешном порядке ЦК Компартии Узбекистана создает комиссию по изучению причин и последствий беспорядков в городе Андижане 2 мая 1990 года.

Председателем комиссии назначается Председатель Совета Министров Узбекской ССР Ш.Р. Мирсаидов, заместителем – заместитель Председателя Совета Министров Узбекской ССР И. Х. Джурабеков, а секретарем комиссии – заведующий отделом Совета Министров Узбекской ССР В. И. Гугин.

В состав комиссии вошли представители партийных советских, правоохранительных органов, общественных организаций, народные депутаты СССР и Узбекской ССР.

Комиссии было поручено принять оперативные меры по стабилизации обстановки в городе, расследованию, выявлению и привлечению к ответственности организаторов и участников беспорядков, изучить состояние морально-психологического климата в области, политическую и социально-экономическую обстановку и внести в Центральный Комитет свои предложения и рекомендации.

О том, как работала эта комиссия, красноречивее всего говорят два факта. Ш. Мирсаидов во время встречи с сопредседателями комитета по защите прав русскоязычного населения, хлопнув кулаком по столу, сказал им: «Вы не забывайте, на чьей земле вы живете и чей хлеб вы едите!»

А на вопрос: «Может ли он гарантировать, что подобное не повторится?», И. Джурабеков ответил, что «сейчас даже Госстрах не дает никаких гарантий».

Город зализывал раны, наиболее расторопные паковали чемоданы, отправляли контейнеры, уезжали. Вскоре полыхнули соседний Ош и Узген, еще через некоторое время объявился ГКЧП и произошел развал СССР.

Двадцать лет минуло с тех пор, но кто руководил погромами в Андижане простые люди так и не узнали.

Uznews.net